След ведет в дендрарий: «Кровавый писатель», который убивает по сюжетам книг, появился в Волгодонске

Волгодонск — город, который редко мелькает на обложках бестселлеров, но именно он стал место действия новой литературной истории. Впервые крупное московское издательство выпускает детектив, чьим полноценным героем выступает не мегаполис, а небольшой южный город — и это заслуга писательницы Светланы Зобниной, уроженки Волгодонска.

«Никаких убийств в моей библиотеке!» — детектив о библиотекаре из Волгодонска и участницах книжного клуба КИСС, которые неожиданно оказываются в центре расследования загадочных преступлений. Путь Светланы Зобниной к писательству получился далёким от стереотипного образа «автора с пелёнок». В детстве она грезила самыми разными профессиями — от капитана и автомеханика до принцессы цирка, а в итоге выбрала строгий и прагматичный путь: окончила экономический факультет по направлению «Налоги и сборы» и долгие годы строила карьеру в финансах. Стала партнёром в международной аудиторской компании, затем — директором департамента в инвестиционном банке. И именно эта «неписательская» профессия дала ей важнейшие навыки для будущего творчества: умение держать сроки, анализировать сложные вещи и объяснять их простыми словами, а главное — усаживать себя за работу даже тогда, когда больше всего хочется отложить всё и просто читать. Читайте большое интервью Светланы Зобниной в рубрике «Мы из Волгодонска».

Расскажите, пожалуйста, с чего начался ваш путь в литературе — была ли какая то история или событие, после которого вы поняли: «Я буду писать»?

Ничего такого со мной не случалось. Слишком долго, почти всю жизнь. Сочинялись только стихи и песни, большая форма всегда казалась чем-то таким, на что способны только прирождённые писатели – те, которые не могут не писать. Истории из этих богом поцелованных людей так и сыплются, они умеют рассказывать про то, как утром ждали автобуса, будто это самое увлекательное приключение. Мне такое никогда не удавалось. Но знаете что? Оказывается, это не самое главное в писательстве.

Первый мой писательский опыт случился в двадцать пять. Я ждала первого ребёнка и была уверена, что в декрете времени будет вагон. Напишу-ка я быстренько детскую книгу, посвящу сыну. Всё равно ведь нечем заняться, скукота одна, как бы мозги не скисли. К концу декрета мне, по плану, должно было исполниться двадцать семь, так что книгу я временно назвала просто: Book-by-27. Нормальное название не придумала. Что там будет происходить, представляла весьма примерно, и понятия не имела, чем всё закончится – у меня была только цель, как у антисамурая. 

Удивительно, но свободного времени в декрете не оказалось совсем. Тем не менее, я накатала в книгу довольно много слов – особенно если сравнивать с моими стихами, даже самыми длинными. Там брат с сестрой спасают из люка щенка, тот вырастает в огромного пушистого пса и помогает им найти на пыльном бабушкином чердака витраж с разбитыми кусочками. Они чинят витраж, проходят через него в другой мир, где царит злой мальчишка-правитель, который пытается уничтожить остатки волшебства. Собаки там – легендарные существа, вроде драконов, они владеют невероятными суперспособностями, но никто толком не помнит, какими именно. Там есть поселения под стеклянными куполами – туда ссылают тех, кто владеет даром читать мысли. Есть безумный пень – он умеет принимать любые формы и вообще полностью менять окружающее пространство, чтобы тебя одурачить, и придумывает зубодробительные задачки, которые надо решить, если хочешь продвинуться дальше. Ну и много чего ещё. 

В общем, со временем книга стала называться Book-by-28, а потом и Book-by-30… Из декрета я вышла, но всё ещё пыталась писать: в обеденных перерывах, в ночи или с утра пораньше. Но к тридцати совсем прекратила попытки. Когда-то я её допишу – посвящу, допустим, первому внуку или внучке. Или наступлению пенсионного возраста. Чему-нибудь ужасно приятному, короче говоря. 

Влияли ли на ваше желание стать писательницей книги, которые вы читали в детстве, или, может быть, кто-то из родных?

Уверена, что нет. Я научилась читать в четыре года и с тех пор никак не остановлюсь, так что читаю много, иногда на ходу, несколько раз врезалась в столб, странно, что до сих пор ни в один люк не провалилась. Пытаюсь привыкнуть к аудиокнигам, чтобы не терять время в дороге, но пока сложно – вечно отвлекаюсь и глазею по сторонам, а тут ведь как: моргнёшь – а там уже всех поубивали и герой скачет на лошади в закат с прекрасной девой, не разобрать со спины, с которой именно. Разве что, как многие, иногда мечтала, что буду сидеть в кафе, изящно пить чай и строчить бестселлеры, как Джоан Роулинг. Пробовала, увы, у меня не выходит: спина затекает, за соседними столиками вечно интересные разговоры, еда остывает, чай кончается, сидеть с пустой чашкой часами неловко, а если всё время заказывать новый чайник, то кучу времени вместо писательства проведёшь в туалете, к тому же быстро разоришься.

Как в вашей семье относились к чтению и творчеству — был ли в доме культ книг, поощряли ли вас за сочинения и первые рассказы?

Культ книг – абсолютно точно, да. У нас в квартире трудно было понять, какие обои, потому что вместо стен были книги. Со временем, когда книги было уже некуда складывать, папа сам сделал стеллажи – взял железные палки длиной от пола до потолка, насверлил в них дырок и повесил полки. Гости удивлялись и даже немного робели, когда видели такую красоту. И меня никогда не заставляли выбирать полезную, большую литературу – что хочешь, то и бери. Чтение всегда было удовольствием, а не наукой. Хочешь – вот тебе Ильф с Петровым и Гюго, Стругацкие и Ремарк, Лимонов и Бронте, Конан Дойл и Драйзер, Булгаков и Агата Кристи, Лемм, Кинг, Дюма, Верн, Стивенсон. Хочешь – вон там стопка маленьких книжиц с мускулистыми парнями и белокурыми красотками на обложках, читай, если интересно. Бесконечная Вселенная, беги по любой тропинке, главное – не стой на месте.

За сочинения, конечно, хвалили – тем более, мне за них вечно ставили пятёрки и приводили в пример, какая я молодец. Но никогда не думала, что это приведёт к писательству – ну, да, задали в школе, вот, получите. Никаких детских рассказов у меня и не было. Иногда я придумывала сказки для младшей сестры, но ничего особенного. Своим детям в основном читала уже готовые книги – разве что финал пересказывала своими словами. Например, никак не могла заставить себя прочитать, как Геракл порвал льву пасть. Это что за ужас, скажите, пожалуйста? Так что лев у меня сдавался, когда понимал, что Геракл сильнее, сам отдавал ему свою шкуру и уходил бродить по греческим горам да пригоркам, пристыжённый. А Бабу Ягу никогда не сажали на лопату и не сжигали в печи: она перевоспитывалась, обнимала детей или Иванушку и давала им с собой корзину пирожков. Непедагогично, да? Ну, я и теперь предпочитаю писать счастливые финалы – а читать по-прежнему могу что угодно.

Были ли у вас другие профессии до того, как вы стали профессиональным автором? Если да, расскажите, чему они вас научили — и пригодилось ли это в писательстве.

В детстве я хотела стать тележурналистом. А ещё продавцом мороженого, капитаном уголовного розыска, просто капитаном, автомехаником, маляром, принцессой цирка. Чтобы не мучиться с выбором профессии и не запутаться в этих привлекательных вариантах, пошла на экономический факультет по направлению «Налоги и сборы». Так и проработала по специальности всю жизнь до писательства, которое по-настоящему началось чуть больше года назад. Карьерная лестница была приставлена к нужной стене, так что через положенное число лет я стала партнёром в одной из крупнейших международных аудиторских компаний, а потом директором департамента в инвестиционном банке. А теперь вот – писателем.

Я (пока?) не созрела для производственной драмы с корпоративными интригами, капризными клиентами, завистливыми коллегами, чересчур амбициозными подчинёнными-предателями и начальниками-самодурами. Может быть, потому что ничего особенно плохого со мной на работе не случалось. Так что профессия научила меня разве что сидеть смирно, упираться лбом, штурмуя неприступные стены, видеть цель, чихать на препятствия, соблюдать сроки, анализировать информацию и пересказывать её такими словами, чтобы кто угодно мог разобраться даже в самых сложных понятиях и не впасть в кому от скуки. Ещё вести табличку с прогрессом в Экселе, чтобы мотивировать и пинать саму себя. Усаживать себя за ноутбук, даже когда хочется лежать на диване и читать. Если задуматься – может быть, ничего важнее этих навыков для писателя и нет.

Что для вас значит Волгодонск как город детства/юности — какие места, запахи, звуки или городские легенды до сих пор всплывают в памяти и потом попадают в тексты? Расскажите о себе и своей семье – когда родились, кто ваши родители, где жили в Волгодонске?

Волгодонск – город моего папы. Мои родители приехали в Москву учиться на инженеров: папа из Волгодонска, мама с Сахалина. Так они и познакомились. Потом мама вместе с папой приехали в Волгодонск, чтобы меня родить и немного подрастить, а потом уехали обратно в Москву. Волгодонск – город моего лета, папа привозил нас с младшей сестрой каждый год на каникулы. Жили мы в старом городе, на улице Ленина. Из квартиры было видно вход в парк «Юность» - когда мы не носились по улицам  на великах и не рыбачили на канале, я усаживалась в кресле у окна с видом на парк: сочиняла стихи, читала толстые книги из школьной программы и разглядывала мальчишек, которые приходили в парк шумными стайками и все были тонкие, смугло-загорелые и золотоглазые, как у Брэдбери.  

В пятом классе я жила здесь целый год, с бабушкой и дедушкой, пока родители были в командировке в южной стране, где для меня не было школы. Тогда я впервые в осознанном возрасте увидела и полюбила город и в весеннем цвету, и в осенних красках, и под снегом. Но для меня он всё равно навсегда останется совершенно летним. 

В парке «Юность» стояли игровые автоматы и фонтан с белыми бетонными ладонями, в котором можно было поболтать ногами, спасаясь от жары. Ещё летний кинотеатр, где на вечерних сеансах нас до смерти загрызали комары, но было всё равно здорово. И Олень – мой вечный любимец и настоящий символ города для меня. Каждый раз, когда я приезжала, первым делом бежала к нему: здороваться, обниматься, рассказывать, как у меня дела. Разумеется, Олень перекочевал в мою книгу – главная героиня Наташа тоже любит его всем сердцем. 

«Сегодня за Наташей увязались оба кота, так что, обогнув дом, она сразу сворачивает налево и идёт, втягивая носом сладкий, залитый молоком воздух. Ей хочется пойти прямо, в парк «Юность», постоять там с Оленем хотя бы пять минут, прижимаясь щекой к прохладной бронзовой шее. Наташин Олень был в парке всегда – центральной осью, нулевым километром города, матерью-землёй богатыря Микулы. Наташа верит, что она, как греческий Антей, – непобедима, пока боги не поднимут её в воздух, не оторвут от источника силы.» 

«Они втроём – две ноги в коротких серых сапогах и восемь босых мягких лап – проходят мимо фонтана. Воды нет, три белые призрачные ладони, тянущиеся к небу из земли, выглядят неприятно голыми и жутковатыми в пустой чаше, залитой молочной дымкой. На каждой ладони – голубые бетонные шары-жемчужины, деревья набросали поверх них осенних мокрых листьев.

Олень смотрит вдаль бронзовыми глазами, кутаясь в белёсое, струящееся покрывало. Неподвижный, безмятежный, вечный. Острые кончики тяжёлых рогов упираются в низкое туманное облако, мышцы шеи напряжены, голова немного откинута назад. Наташа проводит ладонью по гладкому, покрытому утренней влагой боку и стряхивает капли с ладони.

– Всё будет хорошо, – шепчет она Оленю, туману, котам, городу, себе. – Теперь всё будет просто замечательно.»

Как отличается творческая атмосфера Волгодонска и Москвы — чувствуете ли вы разницу в том, как пишется в этих городах?

Думаю, важность окружающего пространства для вдохновения немного переоценивают. Писателем быть классно именно потому, что всё, что нужно для работы, хранится внутри. Когда пишешь, ты точно живёшь в огромном пузыре - там твои несуществующие персонажи кажутся намного реальнее настоящих людей. Хотя, конечно же, из пузыря нужно выбираться, выходить из своего писательского сумрака на солнце, чтобы не выпить, не высушить самого себя, бесконечно черпая из внутреннего источника. Его обязательно пополнять. 

Есть ли в Волгодонске локации, которые вы мысленно «переселяете» в свои книги, придавая им новые смыслы? Расскажите про одну такую локацию.

Кроме парка «Юность» в романе «Никаких убийств в моей библиотеке!» есть, собственно, библиотека – отталкивалась от настоящей, но в ней остались только стены, а всё остальное я придумала: чудесный малый зал, в котором собирается КИСС – Клуб изысканных сердечных сюжетов, которых вместо чтения любовных романов обстоятельства забрасывают в смертельно опасные приключения. Есть ДК «Октябрь» и площадь Победы, есть любимая улица Ленина с памятником Пушкину, отель Арт Сити – хотя и слегка модифицированный, а вернее, состаренный в угоду сюжету. Есть дендрарий – мне очень хотелось позвать его в роман, и он милостиво согласился поучаствовать и сыграть довольно значительную роль. 

Я обожаю старый город, поэтому мои герои живут и работают именно там. И все события – так уж вышло – разворачиваются на улицах старого города. Но в продолжении романа, который я пишу прямо сейчас, новый город тоже появится. А рассказ «Огонь и вода» из уникального сборника «Нестоличный детектив», который вот-вот окажется на специальных полках магазинов «Магнит», начинается с жутковатой находки в Цимлянском водохранилище.

Если бы вы составляли литературный маршрут по Волгодонску для поклонников ваших книг, какие три места туда обязательно вошли бы и почему?

Парк «Юность», дендропарк, улица Ленина. Пока так. Посмотрим, что будет дальше.

Как родилась идея детектива о библиотекаре и книжном клубе КИСС — это был образ главной героини, место действия или первая интригующая сцена?

Никогда не думала, что напишу детектив. Мне всякие жанры нравятся – кроме, пожалуй, чистого современного любовного романа, все они кажутся на одно лицо. Поэтому у меня есть написанная, но не готовая к полёту драматическая история про блогера, которая по воле обстоятельств полностью меняет свою жизнь – но в ней есть парочка неожиданных поворотов в конце, считаю, что без них книга не складывается. Должен читатель в конце удивиться, сказать: ох ты, вон оно, оказывается, как! Есть почти дописанная история в жанре young adult: городское фэнтези, в котором героиню преследует древнее исландское проклятие семьи. В нём тоже финал, который переворачивает многое с ног на голову. Есть начатая и продуманная фантастическая антиутопия с корпоративными дрязгами и выживанием на необитаемом острове, и ещё одна забавная супергероическая про наши дни и слесаря-сантехника, вроде Марио. И везде какой-то финт пытаюсь встроить, чтобы дух захватывало.

Но детектив – даже не думала, что попытаюсь к нему когда-то подступиться. Классический детектив ведь весь завязан на загадке – попробуй удивить читателя, если он с самого начала только этого и ждёт, смотрит так, подняв бровь: ну, мол, и что тут неожиданного у тебя, показывай. Это ведь ужасно сложная задача – придумать, кого убили, кто убил, каким образом и с какой вообще стати. Теперь всем вокруг говорю, что любой автор детективов – мой кумир и великий человек, потому что главная головоломка и заплетение мозгов должны сначала случиться с писателем и только потом, если всё получится, как задумано, - перейти к читателю. Представляете, насколько это трудно – рассказать историю так, чтобы читатель до конца сомневался, кто убийца, когда сами точно знаете ответ? При этом, важно не обманывать, не прятать в кустах рояль, который внезапно выкатится на арену и сыграет ключевую партию. Всё должно быть честно – и в то же время секретно. Это же просто ядерная физика, честное слово!

Как родилась идея. Этой зимой «Смысловая 226», о которой знают писатели и скоро, уверена, узнают и читатели, объявила конкурс «Нестоличный детектив». Надо было придумать, написать и прислать синопсис (краткое содержание) и кусок готового текста детектива, который происходит в нестоличной России. При этом место действия должно было стать полноценным персонажем и активно влиять на сюжет. Я подумала – почему бы и нет? А если да, то где, если не в Волгодонске? Так всё и вышло.

Авторы со всей страны прислали на конкурс почти семьсот заявок, из них выбрали двадцатку финалистов – среди которых оказался и наш с вами Волгодонск. Победители съехались в Москву – на несколько дней тренировок, где нас учили представлять свои будущие книги публике. Современному автору ведь желательно уметь не только писать, но ещё и вести соцсети, а также увлекательно и уверенно рассказывать про то, что он там напридумывал на своих одиноких писательских галерах. 

Потом на книжной ярмарке в Гостином дворе мы, уже натренированные, выступали перед пугающе большим количеством зрителей и перед жюри, в состав которого вошли известные писатели и издатели – в общем, опытные и увлечённые хорошими историями люди. Жюри выбрало из двадцати финалистов пять лауреатов – с ними заключила договор «Смысловая», и сегодня их истории уже дописываются и ждут своего звёздного часа: появления на полках всех «Магнитов» страны.

Я даже не успела огорчиться, что не попала в эту блестящую пятёрку – потому что сразу после выступления ко мне подошла прекрасная Анастасия Осминина, редактор «Эксмо». И сказала, что они хотят мою историю себе. Дальше всё как в тумане – и вот она, история, готовится раскрыть глаза и увидеть мир.

 Почему местом действия вы выбрали именно библиотеку и книжный клуб в Волгодонске?

Вот не знаю: почему библиотеку, почему книжный клуб. Когда-то моя мама работала в библиотеке, и я сама там подрабатывала год, когда сходу не поступила в институт. Но убийств мне там расследовать не приходилось, конечно. И в книжном клубе я никогда не состояла. Откуда вообще берутся идеи? Может быть, кто-то с облака или из параллельной реальности находит особенно чувствительные уши и нашёптывает туда идеи. Может быть, это как сны: вот живёшь себе обычную жизнь, а ночью вдруг раз – и ты владеешь оранжевым пони с фиолетовыми глазами и управляешь королевством, в котором обитают одни говорящие коты и разумные микроволновки с отвратительным характером, дождь идёт только из земли и строго по четвергам, с половины пятого до семи вечера, а если забудешь почистить зубы перед сном, то превращаешься в трещину на асфальте на сто четырнадцать лет. В общем, так просто получилось.

 В названии серии есть ироничная фраза «Никаких убийств…»: задумывали ли её как обещание, шутку или как вызов самой себе?

Пожалуй, это подарок от главной героини. И это о том, что ты можешь построить идеальный, точно выверенный план своей жизни, по которому, скорее всего, ничего не пойдёт. И когда понимаешь, что всё происходит не так, как ты задумал, важно не падать духом, не забиваться в угол с пачкой рыдательных салфеток и банкой мороженого, а получать удовольствие. 

Расскажите про участниц книжного клуба КИСС: у кого из них самый неожиданный секрет и кто из них ближе всего к вашему собственному характеру?

Это четвёрка прекрасных, отважных женщин. Наташа, глазами которой мы смотрим на всю историю – директор библиотеки. У неё два кота и сын-студент, который уехал учиться в большой город, так что Наташе приходится как-то перестраивать собственную жизнь, учиться радоваться новообретённой свободе, а не маяться, скучая по сыну. Медсестра Олечка – самая юная из КИСС, ей двадцать два, она слегка не от мира сего, а ещё она талантливый изобретатель уникальных чайных сборов со странными названиями. Алина – управляющая отелем Арт Сити, статная красавица с толстой косой, резкая и прямолинейная. Её матери, Екатерине Геннадиевне, или просто Кэт, семьдесят девять. Она бывший психиатр, очаровательная и невыносимая женщина, которая обожает страстные любовные романы, носит футболки с надписью «Краду ваших мужей с 1947 года», бусы из скорлупы от перепелиных яиц и странные шляпки – а также ни за что не упустит возможности расследовать цепочку жестоких убийств.

Ближе всех мне, наверное, Наташа – но дружить я могла бы с каждой из героинь. Когда в твоей команде такие женщины, никаким убийцам тебя не одолеть.

Есть ли у главной героини черты реальных людей — библиотекарей, знакомых, подруг, — или она полностью вымышлена?

Полностью вымышлены. Скорее всего, это немного усложняет мне задачу, но я совсем не умею осознанно списывать героев с реальности: ни с собственных друзей, ни с незнакомой старушки в парке, ни со звёзд экранов и соцсетей. Думаю, у каждого из нас черты встреченных за жизнь людей оседают где-то внутри памяти, смешиваются, сливаются, врастают друг в друга, меняясь и расцветая чужими оттенками – а в нужный момент выпадают, как шары из лототрона, и складываются в совсем нового человека. 

Какой поворот сюжета в новой книге был для вас самым неожиданным даже в процессе написания, и пришлось ли из за него переписывать какие то сцены?

Таких было очень много. Несмотря на то, что я тщательно проработала план – он менялся несколько раз в процессе. Во-первых, я трижды изменила убийцу. Ну вот так получается – пишешь, и понимаешь: нет, ты только посмотри не неё, разве эта милая морская свинка может хоть кого-то загрызть? Так что поворачивай оглобли, возвращайся к началу пути, выпалывай сорняки, которые не укладываются в новую картинку, и высаживай свежие клумбы, подходящие по цвету и запаху.

Во-вторых, примерно на середине готового текста я убрала одного персонажа. Изначально в КИСС было пять участниц, но потом оказалось, что две дамы слишком сильно похожи – а зачем тогда обе, только толпу создавать. Так что инженер «Атоммаш» Ирина исчезла – слилась с Алиной, такой же резкой и непростой особой, с которой шутки плохи. Опять пришлось возвращаться, убирать пустое имя, переписывать диалоги и сцены, потому что вот тут в тёмной комнате прятались трое, а осталось всего двое и никто из них не мог говорить так, как говорила Ирина. 

В-третьих, совершенно неожиданно и без спроса в роман влезли три новых героя. Один из них – журналист «Волгодонской правды» Жорик Февралёв – мало того, что возник из ниоткуда, так ещё и стал главным героем рассказа «Огонь и вода» из сборника «Настоящий детектив». Сборник, кстати, мы написали вместе с остальными финалистами того самого конкурса от «Смысловой» - и он получился просто невероятным, счастлива, что проект получился и обрёл жизнь.

Кроме Жорика появились ещё двое, кого не было в моём тщательно проработанном плане: капитан СК Гончаров и ещё одно чудо. Не скажу, кто – прочитаете, скажите, что думаете, кто он? Новые герои получаются просто так, «из миража, из ничего, из сумасбродства моего вдруг возникает чей-то лик и обретает цвет и звук, и плоть, и страсть». Смешно и волшебно. А я и не против – если кто-то хочет родиться, я точно не стану мешать.

Опишите свой типичный рабочий день: где и когда вы пишете, есть ли ритуалы, помогающие настроиться на детективную интригу?

Ритуалов нет, хотя я честно пыталась их завести. Свечки жгла, блокноты специальные заводила, включала музыку и фоновый шум, волосы собирала как-то по-особенному. Всё мимо, не приживаются они у меня. Просто сажусь на любое свободное место, открываю ноутбук – и поехали. Стараюсь начать прямо утром: выпила чашку чая с лимоном, поглазела в окно – и за дело. Но пока от идеала далеко. Сами понимаете – одним глазком заглянул в любимые подписки, другим в книжку интересную, потом котом к дивану придавило, потом рекомендация на новый сериал бомбический на глаза попалась или дети есть захотели внезапно. Пол не метён, печь не топлена, сковородки не чищены – вот сейчас, сделаю, и сразу возьмусь за перо. 

Оглянулся – уже вечер, а в тексте ни одной новой буквы. Так что работаю над собой. Ничего, со временем научусь, стану действительно эффективной и ни одного дня не будет, чтобы цитировать Льва Толстого: «Скучаю и ленюсь. Целый день ничего не делал. Читал…»

Как строится ваше взаимодействие с издательством «Эксмо» — участвуете ли вы в обсуждении обложки, названия, маркетинговых идей, или это отдельный процесс? Как удалось пробиться в эту книжную серию?

У меня чудесный редактор – Анастасия Осминина, которая как член жюри «Смысловой» разглядела мой роман среди конкурсных работ, а потом подошла после презентации. Она очень помогла мне с работой над романом, просто бесценный вклад внесла. Название у меня было изначально совсем другим, да и сам роман скорее смахивал на мрачную социальную драму, чем на уютный детектив. Однако за время пути поменялось очень многое – так что до вас, дорогие читатели, долетит чудесный уютный детектив, в котором есть над чем подумать, но обливаться слезами и смотреть в тоске в несбыточную даль не придётся. 

Остальное всё я как новичок в книжном мире отдала Анастасии и команде «Эксмо» на откуп. Например, эскиз обложки мне показывали – не знаю, что было бы, если бы он мне категорически не понравился, может, меня бы послушали, а может, нет. Но он понравился мне сразу и невероятно, так что вопросов даже не возникло. Больше особо ничего не знаю и не задумываюсь об этом даже – некогда, надо продолжение писать. Ух, там сколько всего будет, аж страшно!

Что сложнее в работе над детективом: придумать мотив преступления, выстроить логическую цепочку улик или сделать так, чтобы читатель не догадался до последней страницы?

Ой, всё это сложно. Вот к нам на тренировку в «Смысловой» приходил известный современный детективщик Игорь Евдокимов, выступал со своей высоты уже сложившегося автора. Он показывал картинку – там такой модельный юноша стоял, в белой рубашке, до пупа расстёгнутой, по виду явный негодяй и абьюзер махровый. Вот, сказал нам Игорь, посмотрите и подумайте: кто он? как его убили? за что? кто? У нас столько вариантов родилось, хоть садись и записывай прямо из-под ножа. Всегда бы так легко.

На деле: вроде придумал тело, к нему прикрутил мотив и убийцу, и как всё случилось тоже, кажется, придумал. А когда от этой точки начинаешь выстраивать лесную тропинку, по которой предстоит пройти истории, выясняется, что и мотив какой-то неубедительный, и убийца рохля или, наоборот, слишком уж картонный злодей. И яд такой обычному человеку не достать, и ножом надо тоже умеючи размахивать, чтобы самому себе ненароком палец не оттяпать, что уж говорить об огнестрельном оружии. Подумаешь-подумаешь – нет, не годится ничего, получилось отлично, но всё надо переделать. 

А сделать так, чтобы читатель не догадался – это вообще отдельный вид искусства, и пока вы мою историю не прочтёте, я и не узнаю, насколько у меня получилось. Как прочитаете, непременно расскажите.

Какие авторы и книги сильнее всего повлияли на ваш стиль и любовь к детективу? Назовите 2–3 любимых произведения и коротко скажите, что в них вас цепляет.

Больше всего я люблю юридические криминальные драмы: Гришэма, Коннелли, Кавану. Я бы такое попробовала написать, но кажется, зароюсь в правовую базу, проторчу в ней по уши несколько лет и получу в итоге нудную, кислую производственную полудраму. Но читаю, не оторвать. Люблю жёсткого Несбё, безжалостного Тилье и гуманиста Фитцека – у каждого своя прелесть, но всё это скорее психологические триллеры, чем детективы. Но у всех неожиданная, сбивающая с ног развязка.

Так что вот что, пожалуй, привлекает меня больше всего – и вот о чём я хочу рассказать. Чтобы вы не просто искали разгадку вместе с героями, а ещё и останавливались посреди текста и думали: а ведь и правда, какой интересный вопрос, а я что по этому поводу думаю? И ещё чтобы моих героев хотелось рассматривать, заглядывать им в глаза и оборачиваться, когда уходят. И надеяться на новую встречу – которая непременно состоится.

Есть ли у вас хобби, которое помогает «перезагрузиться» между главами и не выгореть? Расскажите про него так, будто советуете его другому писателю.

Хобби для меня – опасность, потому что я увлекаюсь так, что месяца на три меня выбрасывает из остальных областей жизни. Так что пока я активно пишу, стараюсь ни на что больше не отвлекаться. Пока у меня нет необходимости перезагружаться между главами – хочется скорее продвигаться, интересно ведь, что незапланированного приключится в следующей запланированной и подробно расписанной сцене. 

Но вообще сочиняю песни – в основном взрослые, там у всех всё плохо и несчастная любовь. Хорошие получаются, точно вам говорю. Есть несколько детских, в них милота и хэппи-энд, понятное дело – их отдавала прекрасному коллективу «Театр Песни Талисман», некоторые звучат теперь по «Детскому радио». 

Можно рисовать – в сети полно уроков по рисованию маркерами, например. Можно совмещать приятное с полезным для книг – например, научилась делать стикеры в соцсети, а сейчас пошла на курс по созданию роликов по собственным книгам. Это обещает стать новым увлекательным хобби, так что стараюсь ввязываться в такие занятия осторожно, одним пальцем ноги пробовать, а не бухаться сразу с обрыва вниз головой.

А если чувствую, что приближается великая сушь, неписун – ищу выставку фотографий или экскурсию необычную, немного вдохнуть воздуха. Такого, которого нет внутри моего пузыря с придуманными человечками. Или придумываю идею совсем другой истории – максимально странной, непохожей ни на что. Глядишь, потом когда-то пригодится.

Если бы читатели могли задать вам всего один вопрос о новой книге или о писательстве — какой вопрос, на ваш взгляд, был бы самым важным, и что бы вы на него ответили?

«Зачем мне читать вашу книгу, уважаемая?» Вот такого вопроса я боюсь, кажется. Или нет.

Я бы ответила: потому что она вам очень понравится. Потому что вы полюбите её героев. Если вы из Волгодонска – вы посмотрите на свой город другими глазами, а если вы ни разу здесь не бывали, вам точно захочется сюда приехать. Вам будет тепло и уютно в моём мире – то смешно, то немного грустно, то жутковато. Потому что вам захочется её перечитать, и выписать цитаты, и рассказать друзьям. Может быть, ещё нарядиться странно и безумно, как умеет только Кэт, и зайти в библиотеку, побродить там, вдыхая запахи старых книг: ванили, горького миндаля, дыма, выжженной солнцем земли. Сделать травяной сбор и назвать его странно, как делает Олечка. «Вместо тёплого пледа» или «Донские сумерки», как вам больше нравится? 

А ещё там живут невыносимые коты и огромный идеальный пёс. Кажется, только вас там и не хватает.

Какие у Вас творческие планы? Волгодонск будет фигурировать в новых книгах?

Несомненно! Продолжение «Никаких убийств» уже пишется – думаю, когда зима отыграет свою ледяную партию, а потом весна сметёт её, сияя и хохоча, вы сможете прочитать продолжение. Ох, там будет очень сложная загадка, гарантирую. Мне даже пришлось идти к сыну, который уже взрослый, умный и давно в курсе, что Баба Яга совсем не стала доброй старушкой с подносом пирожков с яблоками. Хотела понять, не слишком ли сложно я закрутила. Узнаете и вы – когда придёт время. А оно обязательно настанет. Для каждой истории – своё время. «Огонь и вода» - палящее солнце, мелеющее Цимлянское море. «Никаких убийств в моей библиотеке!» - осень, фестиваль «Донская осень», туман и тёплый плед. Дальше – весна и… И что-то удивительное, чего вы не ожидали. Приходите!

Спасибо за интервью!

Константин Прибрежный

Читайте новости Волгодонска в удобном формате в нашем Телеграм-канале и в MAX.