Волгодонск и Шахты заслуживают ренессанса: большой подкаст с Екатериной Стенякиной и Олегом Пахолковым
Волгодонск и Шахты заслуживают ренессанса: большой подкаст с Екатериной Стенякиной и Олегом Пахолковым
В редакции «Блокнот» состоялся жесткий разговор между главным редактором Олегом Пахолковым и депутатом Государственной Думы Екатериной Стенякиной.
Она прошла большой политический путь от молодежного парламента до Госдарственной Думы. Екатерина Петровна Стенякина — одна из ярких фигур в российской политике. Её карьера началась в 2010 году, когда в возрасте 24 лет она стала самым молодым депутатом городской Думы Шахт. Пройдя через работу в Законодательном Собрании Ростовской области, сегодня она представляет интересы региона в Государственной Думе РФ, занимаясь сложнейшими вопросами социальной политики.
О детстве в эпоху перемен, «депутатских крышах», о том, почему современный патриотизм начинается с хорошо подметенного двора, и о многом другом — Екатерина Стенякина откровенно рассказала в большом интервью Олегу Пахолкову в рамках подкаста.
Главред сети «Блокнот.ру» Олег Владимирович Пахолков (далее — ОВ):
Добрый день, дорогие читатели «Блокнота», слушатели и те, кто посмотрит нас в видеоформате. У нас сегодня в редакции Волгодонска очень необычный, наверное, даже для «Блокнота» немного странный гость. (прим.ред. учитывая политические амбиции Олега Пахолкова). Это Екатерина Стенякина - депутат Государственной Думы. Мы недавно писали о реальных кандидатах, которые могут от нашего округа реально избраться в Госдуму в этом году. У нас сегодня округ стал достаточно большим, мы объединились с городом Шахты. Шахты и город Волгодонск — два крупных, так сказать, «мегаполиса» — будут бороться за то, чей кандидат будет представлять общий округ. И вот, наверное, Екатерина для этого и приехала сюда.
Ну, не то чтобы в логово врага — конечно, не в логово врага, — но вы из этого шахтерского города, поэтому здравствуйте. Я рад, что вы приехали, и давайте попробуем поговорить. Нам предстоит честный, длинный разговор. Готовы?
Депутат Госдумы Екатерина Петровна Стенякина (далее — ЕП): Здравствуйте. Конечно, готова. Во-первых, я бы хотела сказать спасибо за гостеприимство и за приглашение. Могли бы и не позвать, а раз пригласили — мне было очень приятно приехать. И, конечно, спасибо, что вы решили уделить свое время вопросам, которые хотите задать мне. Это очень важно и ценно.
ОВ: Очень хочется разобраться, правда. То есть разобраться в вас, разобраться в будущем. У нас в Волгодонске, как я думаю, и в городе Шахты, очень много вопросов.
ЕП: А вы знаете, мне кажется, Шахты и Волгодонск — два города, казалось бы, абсолютно разные, но у них очень много общего. Потому что, как я считаю, и один город, и второй недооценены. Волгодонск — молодой, энергичный город, атомная столица, но находится далеко на востоке. Не всегда ему уделяется достаточно внимания от больших руководителей. Город Шахты когда-то был угольной столицей и действительно центром Донбасса. Шахты закрылись, и город как-то остался на периферии, без должного внимания и заботы. Поэтому мне очень хочется, чтобы и в Волгодонске, и в Шахтах произошел своего рода ренессанс. Я уверена, что у обоих городов большое будущее, потому что и там, и там люди привыкли работать. Сюда ехали создавать и строить, а в Шахтах добывали уголь под землей.
ОВ: Я согласен, что шахтеры — это на самом деле большие герои.
ЕП: А атомщики?
ОВ: Ну, безусловно. Безусловно. Я ни в коем случае не хочу обидеть своих жителей, но спускаться вниз в шахту — это все-таки очень опасно.
ЕП: Опасно, да, но мы с большим уважением относимся и к одним, и к другим.
Екатерина Стенякина - депутат Государственной Думы РФ
ОВ: Что каждое утро заставляет вставать? Давайте о самых простых вещах. Вы ведь политике уже много-много лет. Что вас заставляет просыпаться каждое утро? Какая первая мысль, когда ты проснулась? Это какая-то одна установка или каждый раз разное?
ЕП: Когда я просыпаюсь утром, у меня сразу в голове план на день. Даже в выходной день он всегда есть. Откуда это взялось? Наверное, из детства: у меня бабушка с дедушкой всегда работали, родители всегда работали, и они меня приучали не к жесткому графику, а к дисциплине. С понедельника по пятницу — школа, домашние задания, дополнительные занятия. Суббота — это уборка во дворе и в доме, которая всегда была на мне, несмотря на то, что я была ребенком. Воскресенье — нужно идти с мамой за продуктами, помогать. А если летние каникулы — нужно было следить за огородом: утром собрать малину, вечером полить грядки, прополоть, и только потом можно было идти гулять.
ОВ: Вы молодая девушка, но вам все равно это досталось? Это был частный дом?
ЕП: Да, у родителей... У меня мама из деревни, из станицы Мелиховской, поэтому в детстве у них всегда был большой двор и огород. Я росла ребенком в 90-е. Вы сами помните: в 90-е люди много не зарабатывали. Мама — медсестра в детской полинике, папа был автоэлектриком, но завод закрыли. И вот то, что в огороде выросло, куры, утки — это была наша основная еда.
ОВ: А через сколько курица из яйца вылупляется?
ЕП: Честно, не скажу, но точно помню, у нас был инкубатор. Папа сделал его своими руками — у него были золотые руки. Был раньше журнал «Моделист-конструктор», помните? Там была модель инкубатора. Папа сам его собрал, и у бабушки стоял такой ящик с окошечками. Там вылуплялись цыплята, и мы их растили.
ОВ: Я помню — 21 день.
ЕП: Возможно.
Олег Пахолков - главный редактор сети "Блокнот.ру"
ОВ: Хорошо. Вот вы были депутатом городской Думы Шахт, потом в Областной думе, сегодня вы уже федеральный депутат. Помните свой первый рабочий день депутатом? Сколько вам было лет, и что чувствовали, когда победили? Для девушки — я буду часто говорить об этом, считаю, «неженское» это дело — заниматься политикой.
ЕП: Когда я выиграла выборы в городскую Думу, это был одномандатный округ, немаленький. Это был март 2010 года, мне было 24 года. Я была самым молодым депутатом и считала, что всё знаю. До этого я была в молодежном парламенте, ходила на заседания, видела, как всё происходит. Думала: «Приду — и всё сделаю». Но когда я столкнулась с «матерым» аппаратом городской Думы, поняла, что ничего не понимаю. Первое время была в полной растерянности.
А потом узнала, что если ты как депутат говоришь, что надо починить крышу в школе, её не начинают чинить сразу. Нужно провести огромную работу. Решает исполнительная власть, а не всегда депутаты. Поэтому первое время было временем разочарований, приходилось учиться с нуля. Ну и, конечно, вопрос мужчин и женщин: для коллег я была «девочкой-активисткой». И тут я прихожу и говорю: «Здравствуйте, я депутат». Как вы думаете, меня воспринимали всерьез? Нет.
ОВ: Я себя помню молодым депутатом: вокруг сидели одни «бонзы». Приходилось делами доказывать и нарабатывать авторитет. И как всё-таки удалось ту крышу в школе починить?
ЕП: О, это было непросто. Депутат ведь не обладает финансовой возможностью. Моим первым делом была школа №41 в поселке Майский. Большая советская школа, а крыша — как решето. Я пообещала жителям её починить. В марте за меня проголосовали, а потом начали спрашивать: «Где крыша?». Ремонт стоил 2 миллиона 700 тысяч рублей. 16 лет назад это были огромные деньги (сейчас бы потребовалось миллионов 10–15). Мне все говорили: «Катя, подожди, есть другие дела». Но я понимала, что в сентябре дети пойдут в школу…
Перед 9 мая было традиционное губернаторское возложение цветов, куда приехали все мэры. Я нашла там мэра города Шахты — тогда это был покойный ныне Сергей Анатольевич Пономаренко, который дал мне дорогу в жизнь. Я подошла и сказала: «Сергей Анатольевич, мне очень нужна крыша в 41-й школе. Люди меня не примут, если её не будет». Он посмеялся и сказал: «Будет тебе крыша!». Это была моя первая победа, жители до сих пор её вспоминают.
ОВ: Впереди праймериз, вы будете у нас избираться. Изберут вас или нет — покажут выборы. Но, если что, нам уже можно составлять список? Крыши, улицы, дороги?
ЕП: Это нужно делать! Пользуясь случаем, прошу всех: не стесняйтесь. Сейчас «Единая Россия» формирует народную программу. Это не просто какой-то идеологический документ, это конкретные наказы избирателей. В случае победы эта программа становится планом работы.
ОВ: Вы же понимаете, что сидите в редакции «Блокнота». Мы потом с этой программой будем за вами долго ходить.
ЕП: И очень хорошо! Это стимул. Я не говорю, что выполнила все обещания на 100%. К сожалению, нет. Иногда задача кажется простой, а потом сталкиваешься с кучей «но». Да, большой блок прошлой программы мы не выполнили, но многое сделали. Если жители будут спрашивать: «Ну что?», это будет подстегивать меня работать.
ОВ: Кто является вашим главным политическим наставником? Назовите имя.
ЕП: Таких людей несколько. Во-первых, это Иван Игнатьевич Саввиди. Мы познакомились, когда он был депутатом Госдумы, а я — руководителем «Молодой Гвардии». Его слова всегда переворачивают сознание. Когда я пять лет назад выиграла выборы в Госдуму, он сказал мне: «Катя, ты стала депутатом парламента крупнейшей страны в мире. От твоих решений зависит жизнь не только наших граждан, но и людей за границей». Тогда я этого не осознавала, но потом — СВО, новые регионы — я поняла, какая это ответственность. Если он говорит что-то серьезно, это записывается «на подкорке».
Второй — Александр Валентинович Ищенко, председатель Законодательного собрания. Когда в 31 год я стала председателем комитета (а это статус областного министра), он вызвал меня и сказал: «Тебе доверили этот пост не депутаты, а жители Ростовской области. Многим из них живется очень тяжело. Ты должна не просто использовать служебные возможности, но и делиться тем, что у тебя есть». Я это четко запомнила: если я могу сделать жизнь человека лучше, я это сделаю.
ОВ: Чем вы гордитесь за время работы? Расскажите об одном деле в Заксобрании и об одном в Госдуме.
ЕП: В Заксобрании мой любимый закон касался многодетных семей. Ко мне пришла мать восьмерых детей. Раньше таким семьям в области бесплатно давали микроавтобус, но потом программу аннулировали. Я начала разбираться — это было несправедливо. В бюджете денег «не было», мне советовали заняться канализацией или чем-то «более важным». Но когда на фракции я подняла этот вопрос, меня поддержали другие депутаты — многодетные отцы. Мы добились принятия регионального закона: теперь семьи, где 8 и более детей, получают укомплектованный микроавтобус за счет бюджета.
А в Государственной Думе мой любимый закон — самый первый, принятый по моей инициативе. История была такая: пришла женщина, у которой умер муж. Сын получал пенсию по потере кормильца. Летом он подработал в парке через службу занятости, получил за два месяца 10 тысяч рублей. А в сентябре Пенсионный фонд потребовал вернуть часть пенсии, так как мальчик считался «работающим пенсионером». Мы решили изменить закон. Сначала правительство было против, но мне удалось выступить перед Валентиной Ивановной Матвиенко. Я сказала: «Мы сами порождаем социальное иждивенчество или толкаем детей на нарушение закона (зарплаты в конвертах)». Валентина Ивановна поддержала, и мы в течение четырех месяцев приняли поправки. Теперь пенсия сохраняется за детьми-инвалидами, сиротами и студентами-очниками, если они подрабатывают официально. Это была большая победа.
ОВ: Как работодатель, я вижу другую сторону: люди часто отказываются от «белой» зарплаты, чтобы не терять льготы и пособия. Не слишком ли мы раздули «социальное государство»? Иногда люди не хотят работать в полную силу, потому что пособия покрывают их базовые нужды.
ЕП: Я не считаю, что помощи «чересчур» много. Многим категориям она всё еще нужна в большем объеме. А то, что люди выбирают «черную» зарплату — это от нехватки информации. Они не думают о будущей пенсии или о том, что без официального дохода не будет нормальных выплат по больничному.
ОВ: Да, но медицина у нас одинаковая для всех. В США без страховки можно умереть под забором, а у нас любого — хоть богатого, хоть антисоциального элемента — будут спасать на МРТ и в операционной за миллионы бюджетных денег. Получается, один платит налоги, а другой — нет, но пользуются услугами оба.
ЕП: И это значит, что наша страна лучше, чем США. Мы заботимся о каждом. Даже если человек оступился или попал в тяжелую ситуацию, государство дает ему шанс выкарабкаться.
ОВ: А государство может выдержать такие серьезные социальные траты? Они же становятся колоссальными, когда мы помогаем всем подряд. Вот мы спасаем человека, который не заплатил ни копейки налогов, но на спасение его жизни тратятся огромные суммы.
ЕП: Ну, не на миллионы долларов. Медицинская помощь стоит все-таки меньших денег, если смотреть объективно. Но, с другой стороны, я с вами абсолютно согласна. Ведь за тех людей, кто не делает отчисления со своей заработной платы, доплачивает регион. Год назад мэр Москвы Сергей Семенович Собянин озвучил суммы, которые бюджет города платит за тех, кто получает зарплату «в серую». Если мы возьмем бюджет Ростовской области — это тоже огромные деньги.
Казалось бы, это несправедливо: ваш коллектив платит официальные налоги, делает отчисления во все фонды — почему вы должны платить за тех, кто уходит от налогов или просто ленится? Но внутренне я не могу себе позволить оставить этих людей без помощи.
ОВ: То есть это «русское материнство» — оно где-то там внутри?
ЕП: Наверное, да. Я всегда верю, что человек, оказавшись в такой ситуации, со временем поймет, что нужно менять подход.
Кстати, пользуясь случаем, хочу обратиться к читателям «Блокнота» по поводу детских путевок. Бесплатный отдых в лагере положен не только многодетным или малоимущим. Огромное количество путевок для обычных детей можно получить бесплатно. Нужно просто пойти в местное отделение «Движения первых», зайти на сайты «Артека» или «Орленка». Когда еще работал ТикТок, мое видео о том, как получить путевку в «Артек», набрало несколько миллионов просмотров. Вы не представляете, сколько мам потом благодарили за эту информацию.
ОВ: Давайте зафиксируем: как именно получить бесплатную путевку в «Артек»?
ЕП: Нужно зайти на сайт лагеря и зарегистрироваться в единой информационной системе либо поучаствовать в конкурсах от спонсоров — их там очень много. Например, министерства или крупные компании (РЖД, МЧС) просят детей написать эссе на тему экологии или разработать проект. Если у ребенка есть грамоты и достижения за последний год, их нужно загрузить в систему. Искусственный интеллект автоматически выстраивает рейтинг и предлагает путевку.
И не обязательно ехать только летом — лагерь круглогодичный, там потрясающие условия, подогреваемые бассейны с морской водой и сильная школа. Это касается и «Орленка», и проектов «Движения первых». На это выделяются колоссальные бюджетные деньги, и этим может воспользоваться каждый.
ОВ: Давайте поговорим о ваших соцсетях. Где вы присутствуете и где вам можно написать?
ЕП: Я есть в МАХ, в Telegram, «ВКонтакте», «Одноклассниках» и в «Дзене». Написать мне можно везде, кроме МАХ (там пока нет сервиса обратной связи). Все сообщения приходят сразу мне на телефон.
ОВ: А когда вас оскорбляют в комментариях, как реагируете? Вот меня, бывает, стариком называют, толстым... Какие чувства у вас?
ЕП: По-женски мне всегда обидно, потому что оценивают не профессионализм, а внешность или личные качества. Но если ты идешь в публичную политику, ты должен быть к этому готов. Это обратная сторона медали. Я блокирую только за личные оскорбления или маты. Если это критика — пусть пишут, мы её не удаляем. Любую критику нужно воспринимать как конструктив. Я сама всё читаю, помощники мои ничего не скрывают.
ОВ: Настроение это не портит?
ЕП: Даже если испортит — ничего страшного. Это повод задуматься: может, я что-то делаю не так? Мне повезло — я стала депутатом городской Думы, когда соцсети только начинались. Мы, тогда еще активисты «Молодой Гвардии», сами учились там общаться, спорили с первыми хейтерами. Я с этим выросла.
ОВ: Хотелось когда-нибудь уйти из политики?
ЕП: Конечно. Были моменты, когда амбиции не реализовывались, казалось, что не получается. Но сейчас я рада, что прошла все этапы: муниципальный, региональный, и только потом федеральный. Иногда опускались руки, но я вспоминала ребят из молодежной организации, которые со мной ходили на субботники, закрывали подпольные казино, ловили недобросовестных продавцов алкоголя... Они мне верили. Я не могла их предать. Плакала от несправедливости, но не уходила.
ОВ: Если бы не политика, чем бы занялись?
ЕП: Все равно бы помогала людям. Моим первым местом работы был магазин сувениров в Шахтах — я очень успешно продавала их перед 8 марта. Потом работала системным администратором, но к технике возвращаться не хочу, с людьми работать интереснее.
Во время мобилизации я прошла курсы профпереподготовки и получила диплом младшей медицинской сестры. Мой округ граничит с ЛНР, и я думала: «Если придет война, что я буду делать?». Сейчас я хожу помогать в госпиталь Бурденко в Москве — убираю, вожу ребят на УЗИ. Моя жизнь стала неразрывна с семьями участников СВО.
ОВ: А в исполнительную власть не тянуло? К мэрам, министрам?
ЕП: Никогда. Законодательная власть более творческая и свободная. Даже экзамен перед избирателями раз в пять лет очень сильно дисциплинирует.
ОВ: Противники власти часто говорят, что депутаты оторваны от реальности. Вот простой вопрос: сколько стоит литр молока в Волгодонске?
ЕП: Честно — не знаю. Я не пью молоко из-за непереносимости лактозы и, признаться, я совсем не хозяйка.
ОВ: Хорошо, а чашка кофе?
ЕП: В Москве — больше 500 рублей. В Шахтах большой стакан стоит около 300 рублей. Я всегда стараюсь поддерживать местный бизнес. Кстати, в Волгодонске отличный шашлык — недавно покупала, была в восторге.
ОВ: Какую книгу прочитали последней?
ЕП: «48 законов власти» Роберта Грина. Раньше я ее слушала как аудиокнигу, но читать оказалось гораздо увлекательнее. Там интересно разбираются психотипы через исторические личности. Еще недавно очень впечатлила книга XIX века в оригинале. Это была работа итальянского ученого Де Романо, который изучал быт донских казаков в начале 1800-х годов. Он, кстати, очень хвалил вина «Цимлянский Черный» и «Красностоп Золотовский».
ОВ: А книга, которая перевернула ваше мировоззрение в молодости?
ЕП: В детстве мне дарили много книг за отличную учебу. Самая любимая — «Тимур и его команда». А из классики — «Герой нашего времени». Я очень уважаю Печорина за его искренность и эмоциональность. И, конечно, «Мастер и Маргарита», где мой любимый герой — Воланд.
ОВ: Есть исторический герой, который вам симпатичен?
ЕП: Петр Первый. Он повернул ход истории, хотя ему и дают разные оценки. И Столыпин — для меня он эталон внутренней политики. Он умел разговаривать с людьми даже в самые сложные времена.
ОВ: Любимое место в Ростовской области и любимое блюдо?
ЕП: Станица Мелиховская. Там я выкупила и восстанавливаю дом, который построил мой дедушка. А из любимой еды — окрошка на домашнем квасе, обязательно с колбасой и порезанная ровными мелкими кубиками, как мама учила.
ОВ: Что такое патриотизм в обычной жизни?
ЕП: После начала СВО я поняла: патриотизм — это когда каждый честно и хорошо делает свою работу. Дворник должен хорошо мести, врач — хорошо лечить, полицейский — охранять порядок. Это и есть служение стране. Мне не нравятся люди, которые зарабатывают на псевдокурсах или бесполезном контенте. Ценности должны быть реальными.
ОВ: Как относитесь к искусственному интеллекту?
ЕП: Пока не умею им пользоваться, всё пишу от руки — мне важно «прожить» текст. Но понимаю, что нужно учиться. Первой в нашей семье ИИ освоила моя мама — она «оживила» старые фотографии бабушки и дедушки. Я поняла тогда, что сильно опаздываю. Стоит сказать, что наши дети уже рождены с этими инструментами в руках, они будут лучше нас.
ОВ: Что бы вы сказали себе 20-летней?
ЕП: Я ни о чем не жалею. Сказала бы только одно: «Никогда не сдавайся!».
ОВ: Спасибо, что приехали. Наши города — Волгодонск и Шахты — очень похожи своими сильными людьми и непростыми судьбами. Я уверен, мы еще не раз с вами здесь пообщаемся. До новых встреч.